Говард Филлипс Лавкрафт – Тень над Иннсмутом – 2023

Я был не один, потому как тогда безрассудство еще не сопутствовало моей любви к неизведанному, превратившей мою жизнь в непрестанный поиск необъяснимых ужасов в искусстве и жизни.

С каждым новым изданием произведений Лавкрафта перед читателем встает вопрос: «сможет ли эта подборка помочь ощутить тот подлинный ужас, беспокойство и загадочность», ради которой мы возвращаемся к классической литературе и конкретно Лавкрафту. Ощущение, что каждое уважающее себя издательство когда-то выпускало что-либо по Лавкрафту. Даже у меня на полке «внезапно» нашлось как минимум три разных цикла: в серии Horror Story от «РИПОЛ», что-то в больших книгах от «Азбуки», и несколько от «АСТ» в серии про магический реализм.

Без сомнения, ужас перед заброшенными домами нарастает в геометрической, а не арифметической прогрессии, когда в своем множестве они образуют целый город полного запустения. Подобное зрелище бесконечных авеню с их недружелюбной пустотой и гибельностью и мысли об этих сопряженных бесконечностях – черных, угрюмых кварталах, затянутых паутиной, воспоминаниями и червем-победителем – пробуждают остаточные страхи и отторжение, которые не способна рассеять даже самая стойкая из философий.

Поэтому, когда речь заходит о «внесерийных» книгах – «Тень над Иннсмутом» можно считать эталоном для входа в лавкрафтианскую литературу и его вселенную. В книге собраны как «ключевые» (они же самые известные и читаемые), так и менее знакомые неглубоким фанатам автора рассказы, что дает разнообразный пласт для входа и представления масштабов вселенной, которой Лавкрафт смог окутать весь мир.

Это был Р’льех, кошмарный город-труп, построенный за неизмеримые эоны до начала истории громадными, отвратительными существами, спустившимися с темных звезд. Здесь лежал великий Ктулху и его полчища, скрытые в склизких зеленых склепах и посылающие, спустя неисчислимые циклы, мысли, что вселяют страх во сны чувствительных и властно сзывают верных, дабы те отправились в паломничество для их освобождения и возрождения. Обо всем этом Йохансен и не подозревал, но, видит Господь, ему вскоре предстояло самому все узреть!

Для новичков в мире Лавкрафта «Тень над Иннсмутом» станет отличным стартом, в которой можно увидеть эволюцию писателя и его миров, а также оценить темы, к которым он возвращается в своем творчестве: бессилие перед лицом космических сил, игры с разумом, потусторонняя жуть. Темы, запечатавшие его творчество в классической литературе на многие годы. Тревожность, с которой читаешь его рассказы сквозь века, все еще может вызывать иррациональный страх, основанный на любви к болезненным стремлениям узнать запретное и увидеть непознанное.

Полагаю, мне не следует и надеяться передать простыми словами то невыразимое безобразие, какое способно обитать в полной тиши и в пустынном безбрежии. Вокруг не слышалось ничего, и ничего не было видно, не считая широкого раздолья черного ила; и все же само совершенство тишины и однородность пейзажа удручали меня, повергая в тошнотворный страх.

Лавкрафт привлекателен тем, что страх, который испытывает читатель – это не страх перед монстром или маньяком, это экзистенциальная тревога перед разворачивающимся, чуждым миром, который ни объяснить, ни победить невозможно. Его ужасы всегда за гранью восприятия и ощущений: с каждой прочитанной страницей они наползают на читателя, угрожают его существованию, но остаются за гранью поля зрения. Этот страх не поддается рациональности, его сложно охарактеризовать, его невозможно назвать.

Что я начал подозревать и в чем ныне, боюсь, убежден, это что смерть моего деда была вовсе не естественна. Он упал на узкой улочке, поднимающейся на холм от старинной набережной, кишащей нездешними выродками, после того как его толкнул какой-то негритянский матрос. Я не забыло помесях и морских исканиях среди культистов Луизианы, поэтому не удивлюсь, если выведаю о тайных средствах и ядовитых иглах, столь же беспощадных и столь же древних, как и известные загадочные обряды и верования.

Одна из важнейших причин любви к Лавкрафту – его стиль. Как и у большей части литературы его времени, язык наполнен архаичными оборотами, оттенками древности, когда не умели (или не желали) предоставлять описательные обороты коротко. Множества описаний Лавкрафта не дают ужасу стать обыденным: в основе характерного «неописуемого ужаса» показывается не сам монстр или враг, с которым столкнулся герой, а его внешний вид, который и заставляет воображение работать усерднее.

Это был конец всему, что осталось для меня от жизни на этой земле, конец последним крупицам душевного покоя и уверенности в целостности Природы и людского разума. Я ничего подобного не мог вообразить – даже поверь я в безумный рассказ старого Зейдока самым буквальным образом, – ничто не могло сравниться с демонической, кощунственной действительностью, что я увидел или что мне показалось. Я ранее пытался намекнуть о том, что это было, полагая отсрочить ужас от прямого описания сего.

Все, что мы любим в Лавкрафте есть в «Тени над Иннсмутом», но по настоящему особенным это издание делают иллюстрации Ивана Иванова. Через призму своей любви к писателю Иванов смог уловить пульсацию лавкрафтианского ужаса: стоит один раз увидеть его «рыболюдов», и вы не сможете представить их иначе. А благодаря Виктории Денисовой иллюстрации Ивана Иванова в этой книге стали цветными.

Знаешь, нужна особая глубина дара и проникновения в суть Природы, дабы создавать вещи, подобные пикмановским. Любой малеватель обложек для дешевых журнальчиков может там и сям набрызгать краски – и сказать, что создал портрет кошмара, запечатлел суть шабаша ведьм или самого Сатану в истинном обличье нарисовал; но только великий художник в состоянии написать Зло во всем пугающем правдоподобии, и только великому художнику доступна анатомия жути и физиология страха – пропорции и черты, взывающие к древним инстинктам самосохранения и унаследованной от предков страшной памяти, а также контрасты цвета и игры света, будоражащие дремлющее ощущение отрешенности.

Иллюстрации не просто сопровождают текст – они являются его продолжением, дополнительным набором ощущений, оживляющих атмосферу рассказа. Все что делал Иванов в «Тени над Иннсмутом» - выше всяких похвал: даже нумерация страниц и заглавный шрифт – дело его рук. Дополняют эту визуальную красоту несколько новых переводов, которые, если сравнивать по памяти, позволяют читать классическую прозу чуть легче, несмотря на предложения, способные разрастаться на целую страницу.

Так что есть в иннсмутских что-то эдакое. Само то место всегда было напрочь отрезано от остальной земли болотами и ручьями, и мы не можем быть уверены во всех входах и выходах на сей счет; но очевидно ж, что старый капитан Марш явно привез какие-то странные образчики, когда ходил в плавание на трех судах в двадцатых – тридцатых. Нынче в иннсмутских точно видна какая-то странность – не знаю, как и объяснить, но она таковая, что мурашки по коже. Вы это увидите по Сёрджинту, если сядете в его автобус. У некоторых странно узкие головы со сплющенными носами и выпученными глазами, которых они, верно, и не закрывают, и с кожей у них что-то не то. Она грубая и в струпьях, а шеи у них все сморщенные и со складками по бокам. И еще они лысеют, совсем молодыми. Некоторые выглядят того хуже, и вообще я, кажись, не видал их пожилыми. Они, верно, умирают, если в зеркало глянут! И звери их не выносят – прежде у них бывали проблемы с лошадьми, пока не появились авто.

Большой формат книги делает ее как отличным подарком, так и приятным приобретением для коллекции. Красивый, добротный том, позволяющий вернуться к творчеству Лавкрафта и увидеть его по-новому – не это ли главное удовольствие? Мы вновь сможем побродить по улочкам города, увидеть огромные водные монументы, посмотреть на сокрытые подземелья, лицезреть ужас на портрете и ощутить еще с десяток эмоций, на которые могли не обращать внимания, читая текст «без картинок».

Бывают звуковые характеристики, свойственные людям, а бывают – свойственные зверям, и ужасно слышать, как один источник переливается в другой. Животная ярость и оргиастическая разнузданность взвились до демонических высот, завывая и вопя в экстазе, что рвался наружу и разлетался эхом по ночному лесу, точно буря, несущая заразу из адских бездн. Временами беспорядочные завывания прекращались, и то, что представлялось слаженным хором хриплых голосов, разражалось напевом той гадкой обрядовой фразы: «Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн!»

Издание «Тени над Иннсмутом» от «РИПОЛ Классик» — это идеальный подарок как для новичков в бескрайнем и разностороннем мире Лавкрафта, так и отличный повод для фанатов вернуться и взглянуть на мир несколько иначе. Баланс между известными и редкими произведениями, визуальная эстетика Иванова, а также отменное качество издания: видно, что книга готовилась с уважением как к Лавкрафту, так и к жанру, который он смог изменить. Все, за что мы его любим, здесь есть.

И этот культ никогда не исчезнет, пока звезды не встанут вновь, дабы тайные жрецы вызволили великого Ктулху из Его гробницы, чтоб возродить своих подданых и продолжить правление на земле. Час этот будет просто узнать, ибо тогда все люди станут подобны Великим Древним – станут свободными и дикими, за гранью добра и зла, отринув законы и нравы, станут вопить, убивать и счастливо блаженствовать. За сим вызволенные Древние научат их по-новому вопить, убивать и блаженствовать, и всю землю охватит огонь и грянет всесожжение, экстаз и свобода. До тех пор же культ, посредством подобающих обрядов, должен хранить память о тех старинных средствах и предлагать пророчества об их возвращении.