Lei Mi – Skinner’s Box – 2012

Взглядом женщина проследила за красной полосой, уходящей вверх, и поняла, что та ведет к одному из гигантских медведей, сидящему на полке. Игрушка была размером с человека, и ее нижние лапы были выпачканы все той же красной жижей, живот тоже… и плечи… Мальчик, казалось, не услышал отчаянного крика матери. Он так и стоял в багровой луже, таращась пустым взглядом на огромного желтого медведя. Из него, торча над меховой горловиной, глядела голова, череп которой проломили с такой силой, что глазницы оказались на уровне носа.

Первые две книги о китайском профайлере получилось прочитать практически подряд, отчего история преображения студента в полицейского студента выглядела как закономерный и ожидаемый шаг, несмотря на все тяготы, которые перенес Фан Му. Между книгами проходит не мало времени, Фан Му успевает повзрослеть по отношению к жизни и подрасти по положению в полиции. В этом расследовании его заслуги обернутся против него.

Скиннер был одним из самых знаменитых американских психологов, специалистов по поведению человека. Он возражал против того, что психоанализ – единственный метод, позволяющий проникнуть в тайны человеческой души, и был сторонником предсказывания и контролирования человеческого поведения, а не просто описания психологических состояний и процессов. Скиннер предложил теорию «оперативного обуславливания», считая, что люди и животные ведут себя определенным образом, реагируя на окружающую среду ради достижения своих целей. Если за свое поведение они получают награду, то повторяют его в будущем чаще; если же поведение приводит к отрицательным результатам, оно постепенно угасает и сходит на нет.

После второго романа был взят небольшой отдых от приключений детектива Фан Му: слишком уж с серьезными и гадкими человеческими пороками ему приходится сталкиваться. Передышка никак не сказалась на памяти, поэтому третий роман «Ящик Скиннера» начал читать, будто время и не проходило. Как и ожидалось, Лей Ми вновь бросит Фан Му в водоворот смертей, в котором найти исполнителя может только профайлер.

Внезапные конвульсии заставили последнее слово застрять у него в горле. Удивительно, но на этот раз ощущение, пронзившее тело, было не болью, а невероятным наслаждением. Извиваясь, мужчина увидел перед собой вспышку искр. Если б он продержался еще чуть дольше, то понял бы, что находится в полностью герметичном помещении со стенами, закрытыми звуконепроницаемыми панелями. К сожалению, он не успел. Искры были последним, что он увидел, и они кое-что напомнили ему. Но уже в следующий миг остатки сознания утонули в непроглядном мраке.

Читая детективы об одном герое, часто сталкиваешься с тем, что автор находит золотую середину: определенные расследования, не самая сильная моральная дилемма, лишения, тоже не так чтобы уж совсем серьезные (о персонаже же еще писать несколько книг, зачем лишать его всего и сразу), и по этим крошкам собирается очередное «расследование». Читатель воспринимает такие детективы как жвачку: вкусно пока жуешь, но вкус быстро заканчивается, быстро избавляешься. Особого послевкусия она не оставляет, но ты знаешь, что в упаковке есть еще, и в любой момент можно вновь пожевать.

Конечно, чтобы объяснить свою точку зрения, ученому приходится прибегать к конкретным примерам, и тут ничего не поделаешь. Однако приводить в пример человека, который находится в зале и хорошо известен всем слушателям – такого Фан Му не ожидал, и это повергло его в уныние. Ян Чжисен не назвал вслух имени Лю Ксу, но поскольку авария произошла совсем недавно, собравшиеся наверняка поняли, что пациент, о котором идет речь, это он. Представляя, как Ян Чжисен рассуждает перед аудиторией, полной народа, об эректильной дисфункции у Лю Ксу, Фан Му отчаянно переживал за беднягу.

Вопреки моим ожиданиям о понижении градуса, Лей Ми находит как повысить уровень жестокости и психологического изматывания. Теперь перед Фан Му стоит целая группа людей, которая решила, что проигрывание сцен, по их мнению, изменивших их жизнь, с особой жестокостью, принесет им успокоение и позволит жить дальше. Не каждый хоррорщик сможет придумать такие изощренные сцены, которые мы видим на страницах китайского детектива.

По сравнению с очаровательными зверями слева и справа, тварь с телом медведя и головой человека выглядела отвратительно. Ее голова свисала вперед, под колтуном окровавленных волос виднелся проломленный череп. Фан Му осторожно обошел лужу свернувшейся крови и встал прямо перед трупом, чтобы внимательней вглядеться в его лицо. Это был взрослый мужчина, вероятно, лет сорока. Мутные глаза были открыты, лицо сильно распухло. Фан Му отступил на шаг и еще раз осмотрел труп. Голова наклонялась вперед и чуть вправо, как будто жертва извинялась за что-то.

Ставший частью полиции, Фан Му, несмотря на свои былые заслуги, вынужден доказывать, что его гениальность в работе не просто удачные стечения обстоятельств. Слишком много находится скептиков – такую проблему решает запустить Лей Ми дополнительным сюжетом. Насколько можно верить словам человека, который строит догадки? Как обычный полицейский, работающий с уликами на местах преступлений, может поверить, что молодой человек, просто прочитав дело, способен создать практически полный портрет подозреваемого?

- Наверняка все вы знаете, кем я работаю. Я – водитель грузовика. Образования у меня нет, по сравнению с вами я простой работяга. Раньше я считал, что только у всяких надутых самодовольных интеллектуалов бывают проблемы с головой, но теперь знаю, что психические расстройства могут возникнуть у кого угодно.

Помимо недоверия и основного сюжета, в повествование вводят сиротский приют, который изначально я считал просто дополнением, раскрытием внутренних демонов и характера Фан Му. Человек целый день сталкивается с жестокостью, а вечером готов отбиваться от «мафиози», которые хотят снести приют ради выгоды. Среди всеобщего насилия и недоверия некоторые люди готовы бороться за других и ради других, готовы поступать по совести. В момент, когда тебе кажется, что все будет хорошо, Лей Ми повышает градус и даже в том светлом, что было в приюте, начинаешь ощущать ярость и гнев.

- В обычной ситуации, если человек правша и если он в задумчивости смотрит влево, это значит, он вспоминает реальное событие из прошлого. Если вправо – представляет себе нечто, чего раньше не видел. Если взгляд скользит вниз и влево, он вспоминает звук голоса, если вниз и вправо – думает о чем-то, что воспринимал через зрение или другие органы чувств.

Здесь не будет привычной последовательности поиска улик и поимки убийцы: это расследование похоже на театральную постановку, в которой режиссер сидит не в зале, а за сценой управляет своими марионетками. Читатель до победного не будет знать кто он, так же, как и его мотивы. Но читатель будет видеть весь ужас, происходящий благодаря его постановкам. И этот ужас можно ощутить: уже третья книга, а я все поражаюсь как виртуозно автору удается держать градус психологического напряжения, погружающий читателя в гущу событий.

Фан Му вспомнил Мен Фанчжи. Чтобы преодолеть страх перед крысами, он решил завести кота. Однако под конец тревожность одолела Мен Фанчжи до такой степени, что он совсем потерял голову: притащил несчастное животное в душевую, заживо разорвал на части и начал пожирать. В данном случае убийцы действовали куда более расчетливо и хладнокровно: странная сцена, которую они организовали, больше походила на финальный акт какой-то церемонии или ритуала. Фан Му искренне не мог понять, ждет он следующего убийства или нет: будь это часть серии, он сумел бы провести параллели и прийти к каким-то выводам относительно темперамента убийц, их происхождения, социальных связей и, возможно, физических примет. Но по одиночному случаю сложно было выдвигать какие-либо теории.

И весь этот психологический ужас завернут в обертку отличного кинематографического действия, когда в процессе чтения сцена сама собой возникает в голове читателя. Выверенное количество второстепенных персонажей, отменные тайминги, не дающие заскучать, не слишком быстрые экшн-сцены и не сильно много размышлений. Эти пятьсот страниц пролетят незаметно, при том, что финал совсем не принесет облегчения. Он станет откровением для читателя, но никак не тем, что ожидали.

Хаос на перекрестке продолжался. Пострадавшие пытались растащить свои машины в стороны, чтобы как можно скорей восстановить движение. Прибывали пожарные и «Скорые», сотрудники городских служб в формах разного цвета проталкивались через толпы зевак и носились туда-сюда, выполняя свою работу. Сирены и визг циркулярных пил сливались с человеческими криками в жутковатом крещендо, и над шоссе грохотала адская симфония катастрофы. В смешанной вони бензина, паленой резины и горящей кожи санитары грузили раненых – в сознании и без – по экипажам «Скорой» и развозили в ближайшие больницы.

И все бы ничего, вот только качество издания в этот раз сильно подкачало. Редакторско-корректорских проблем в тексте слишком много и двойные пробелы между словами – это меньшее, что тут есть. В тесте можно найти: пробелы в словах, отдельно стоящие буквы (отдельно стоящий мягкий знак выглядит очень зловеще), неправильные буквы в словах, неуместные заглавные буквы в предлогах – все это добро встретится не единожды и очень сильно будет омрачать чтение замечательного романа.

- Мне было девятнадцать лет, и я оканчивала старшую школу, когда это произошло. Как и большинство девочек в этом возрасте, я была фантазеркой. Обожал все красивое: цветы в траве, лето, нарядные юбки, мороженое. Очень любила маму и отца. Я знала, что со своими оценками легко поступлю в хороший университет, познакомлюсь там с обаятельным перспективным парнем, и мы поженимся… Я просто не представляла себе, что в мире могут быть плохие люди.

Третий роман о детективе Фан Му «Ящик Скиннера» — это новый уровень детектива: интеллектуального, кинематографичного, жестокого и психологически направленного. От этого расследования сложно оторваться. Если вам понравились прошлые книги Лей Ми, то эта вас не разочарует, а поднимет планку качества (истории, не текста и издания) настолько высоко, что может оказаться несколько страшно браться за следующий роман: сможет Лей Ми вновь нас удивить?

Воспоминания – странная штука. Они текут плавным потоком, и человек, внезапно погрузившись в него, часто не может вынырнуть обратно. Фан Му понятия не имел, в какие глубины памяти на мгновение погрузился учитель Чжоу, но знал, что и тот не представляет, о чем думает он сам. Возможно, оба они пережили вещи, о которых тяжело говорить вслух, и эти воспоминания привели их в угнетенное состояние духа.